Книга пророка Аввакума / Толковая Библия под редакцией А.П.Лопухина
На нашем сайте любовный приворот недорого по низким ценам.
Оглавление Толковой Библии под редакцией А.П.Лопухина



Книга пророка Аввакума


Введение Главы: 1  2  3


Восьмое место среди книг 12 малых пророков занимает и в еврейской и в греческой Библии книга пророка Аввакума, евр. Хабакук, LXX: 'Ambakoum (или: 'Abbakoum, как в код. 51, 97:, 106, 228, 310 у Гольмеса и др. ), Vulg. : Hаbаcuc. Еврейское имя пророка раввины, блаженный Иероним и многие новые толкователи произносит от евр. гл. хабак, обнимать. По объяснению блаж. Иеронима, имя пророка понимается в смысле объятие или, как более выразительно на греческом мы будем употреблять: perilhyiV т. е. обхватывание... пророк называется объятие или потому, что он есть возлюбленный Господень, или потому, что он вступает в спор, в борьбу и, так сказать, в рукопашное состязание с Богом, так что имя его происходит от состязателя, т. е. обхватывающего (противника) руками (Блаж. Иероним. Две книги толкований на пророка Аввакума к Хромитию. Русск. перев. Творен. ч. 14. Киев 1898, с. 130-131), на основании дерзновенного призывания пророком Бога к разрешению вопроса о справедливости (Авв I:2-4). Такое словопроизводство в отношении имени пророка Аввакума довольно распространено и в новое время, но рядом с ним теперь существует и иное, по которому имя пророка производится от ассирийского корня hambakuku, означающего некоторое садовое растение (подобно тому как, напр., женское имя Сусанна Дан XIII гл. Лк VIII:3 взято также из мира растений - означает лилию): в пользу этого производства может говорить форма имени пророка у LXX-ти. Впрочем, традиционное производство имеет свои преимущества, поскольку не только вполне оправдывается законами словообразования в еврейском языке (аналогию в данном случае представляет, напр., слово тебаллул, бельмо, в Лев XXI:20), но и соответствует общему содержанию и основной идее книги пророка Аввакума. Проф. М. А. Голубев ("Книга пророка Аввакума" в Христ. Чтен. 1867:, II, 681 сл. ) справедливо замечает: "В знаменательном имени емлющегося с Богом, посылающим нечестивых и ужасных людей против своего народа (подобно как Иаков боролся с Богом, говоря с твердою верою: "не отпущу тебя, пока не благословишь меня" (Быт XXXII:36), или как бы обнимаемого Богом и обнимающего народ Божий - утешающего его, после страшных откровений, надеждою лучшей будущности, подобно тому как мать обнимает или утешает плачущее дитя (ср. _1 Сол II:7;Гал IV:19, 20), - в имени Аввакума предуказывается уже особенное свойство возвещаемого бремени для иудеев и для врагов их: для первых это - бремя исправления или вразумления (ср. I:12), для последних - бремя истребления огнем (ср. II:13) или безвозвратной погибели (с. 7:05-7:06).

Достоверных сведений о жизни и деятельности пророка Аввакума не сохранилось, так как ни принадлежащая ему пророческая книга, ни исторические священные книги ничего не сообщают об этом предмете. Только в неканонической части книги пророка Даниила Дан XIV:33-37: содержится легендарный рассказ о некоем пророке Аввакуме - современнике пророка Даниила, которому первый, по повелению Божию, принес из Палестины пищу в Вавилон, в львиный ров. Сведения же, сообщаемые о прор. Аввакуме, частью зависят от этого апокрифического рассказа, частью основываются на произвольных догадках и, вообще, маловероятны. Таково, напр., мнение раввинов, видевших в Аввакуме сына благочестивой Сонамитянки, услышавшей от пророка Елисея обещание, что она через год будет обнимать - евр. Хобекет сына (4 Цар IV:16); против этого мнения говорит его хронологическая несообразность: время жизни пророка Елисея - конец Х и начало IX века до Р. X. не подходит ко времени пророка Аввакума - писателя книги, так как, по заключающимся в ней данным, она написана значительно позже, именно в VII-м веке до Р. X. ; притом и предполагаемая связь данного предсказания с именем Хабакук - совершенно произвольная догадка. О происхождении пророка существуют два различных предания. По одному - у псевдо-Епифания и псевдо-Дорофея и в наших Четьих Минеях (под 2 декабря), пророк Аввакум происходил из колена Симеонова и был сыном некоего Асафата, из селения Вифхозир. По другому, нашедшему отражение в одном кодексе (Cod. Chisianus) надписания греческого апокрифа о Виле и драконе и защищаемому некоторыми новыми исследователями (особенно Деличем), пророк был из колена Левиина, подобно Иеремии и Иезекиилю. Основанием этого последнего мнения служит упоминание в Авв III о "своих струнных орудиях" (бегинотав) музыкальных в храме, но решительного доказательства Левитского происхождения пророка здесь нельзя видеть, так как и царь Езекия - не левит, в благодарность за свое исцеление выражает намерение во все дни своей жизни восхвалять Иегову со звуками струнных музыкальных инструментов негинот (Ис XXXVIII:20). Напротив, неупоминание в самой книге пророка о его левитском происхождении, - тогда как о принадлежности пророков Иеремии и Иезекииля к священническому роду прямо сказано в их книгах (Иер I:1; Иез I:3), - может возбуждать серьезное сомнение в исторической верности мнения о принадлежности пророка Аввакума к колену Левиину. Синагогальные и христианские предания основательно обследованы и критически освещены в книге Делича, De Habacuci propheta, vita alque aetate, adiecta ditriba de Pseudodorotheo et Pseudoepiphanio. Leipzig. 1843.

При такой скудости сведений о жизни и деятельности пророка Аввакума довольно бесспорными, однако, остаются обычно принимаемые в трудах о книге прор. Аввакума положения: 1) что служение пророческое он проходил в царстве Иудейском, что доказывается полным отсутствием в его книге всякого намека на десятиколенное царство; 2) что помещение его книги в каноне после книги пророка Наума и пред книгою пророка Софонии указывает время деятельности Аввакума - между второю половиною царствования Манассии, около половины VII века, когда действовал пророк Наум, и началом царствования Иосии, когда начал свою пророческую деятельность Софония (Соф I:1). В частнейшем определении времени пророческого служения Аввакума мнения исследователей расходятся, так как, по замечанию еще блаженного Августина, три пророка из числа малых, Авдий, Наум и Аввакум сами не говорят о времени своего пророчества, не указывается, когда они пророчествовали и в хрониках Евсевия и Иеронима (De Civit. Del, Lib. XVIII, cap. XXXI, русск. пер. ч. VI, Киев 1887:, с. 49-50). Но очевидно, что с православно-церковной точки зрения неприемлемо мнение, считающее Аввакума современником вавилонского плена: мнение это явно грешит рационалистическим неверием в историческую достоверность пророческих предсказаний будущего. (Подобное мнение о времени жизни пророка Аввакума, - конечно, без этих рационалистических предпосылок, - высказал и блаж. Иероним, с. 132). В самой книге есть данные, позволяющие относить ее написание к половине VII в. до Р. X., ок. 650 года. Пророк от имени Божия угрожает, гл. I, ст. 5-6, своим современникам, Иудеям, за их нечестие, ст. 3-4, неожиданным и изумительным бедствием - нашествием невиданного ими дотоле народа Халдеев. Бедствие это еще не наступило, пророк лишь предвидит его приближение (III:2, 16); Иерусалим и храм еще существуют (II:20), и в храме надлежащим образом отправляется богослужение (III:1-19), хотя в общественной жизни царит бесправие и всякого рода нечестие (I:2-4); богопоставленная царская власть тоже существует (III:13). Указанные здесь внешние и внутренние признаки одинаково подходят ко второй половине царствования Манассии, по возвращении его из пленения Вавилонского (2 Пар XXXIII:11). В самом деле, предсказание о событии нашествия Халдеев необходимо отнести ранее самого нашествия их, имевшего место в 4-й год царствования Иоакима (4 Цар XXIV:1 сл. ), т. е. по вероятнейшему вычисление ок. 604-600 гг. до Р. X. (см. Толк. Библ. т. II, с. 57:5), необходимо отодвинуть назад на несколько десятилетий, если самое предсказание об этом современникам пророка представлялось невероятным гл. I, ст. 5. Конечно, о халдеях иудеи слышали и ранее предполагаемого нами времени (см. Ис XXXIX; XXIII:13; Мих IV:10), но в данном случае замечательно почти буквальное сходство между словами пророка о нашествии Халдеев I:5 с выражением священного писателя 4 Цар XXI:10-12 об угрозах иудеям времени Манассии, изреченных не названными по имени пророками (см. Толк. Библия, т. II, с. 529). К числу этих пророков, по всем вероятиям, должно отнести и пророка Аввакума. Черты внутренней иудейской жизни - именно: нормальное отправление богослужения, а с другой бесправье в общественной жизни, вполне отвечают общему характеру второй половины царствования Манассии, когда с одной стороны было восстановлено богослужение Иегове в Иерусалимском храме (2 Пар XXXIII:15-10), после осквернения его идолослужением в первую половину Манассиина царствования (4 Цар XXI:2 сл. ), с другой же стороны, насилий и притеснений покаявшийся Манассия не мог искоренить в народе (ср. 2 Пар XXXIII:17). Пережил ли пророк Аввакум разрушение Иерусалима, достоверно неизвестно, хотя у псевдо-Епифания есть известие о том. что пророк Аввакум не только пережил падение Иудейского царства, но и умер всего за два года до возвращения иудеев из плена. (См. у проф. М. А. Голубева, с. 685-695). Могилу пророка во времена Евсевия показывали при Киле в Палестине, в Иудином колене, близ Елевферополя. Память Св. Пророка в Православной Церкви празднуется 2 декабря.

Из сказанного доселе видно, что, по своему содержанию, "пророчество Аввакума направлено против Вавилона и Навуходоносора, царя халдейского; так что, подобно тому, как прежде Наум, за которым следует Аввакум, имел пророчество против Ниневии и ассириян, которые победили десять колен, называвшихся Израилем, Аввакум получает пророчество против Вавилона и Навуходоносора, которыми подвергнуты погрому Иуда, Иерусалим и Храм" (блаж. Иероним, с. 132). Вместе с тем, внимание пророка, как, несомненно, и благочестивых иудеев его времени, занято мыслью о внутренних нестроениях религиозно-общественной жизни своего отечества и преимущественно о главном зле времени - о преобладании силы над правом, о нечестии судей, о совершенном разорении положительного закона и падении самого чувства законности (II:2-4). Это было предметом горестного недоумения и тяжелой скорби всей современной пророку Аввакуму общины, и мысли, настроения последней он дерзновенно выразил в своей "жалобе" Иегове. Эта сторона пророческого воззрения Аввакума с достаточною выпуклостью отмечается в церковной службе пророку (Минея, мес. декабрь, 2 день). Здесь, между прочим, читаем: "Аввакум чудный, зарю Духа прием, бысть весь Божествен, и судей нечестие, и суд неправедный зря негодует, нрава показуя правость Христа и Владыки, боголюбезно и теплою мыслию яко утесняем разгорается" (Стихира на "Господи воззвах", 1-я); и еще: "Доколе, Господи, пророк глаголет, возопию к Тебе, и не услышиши; вскую же показал ми еси судей нечестие?" (Канона песнь 1-я, троп. 2-й); "Всяку добродетель содержал еси, всяку же злобу от ума возненавидел еси, и праведно беззаконнующих возгнушался еси всеблаженне" (песнь 2-я, троп. 2-й). Как пророк, как богопоставленный "страж" народа (II:1; ср. Ис LII:8; LVI:10; Иер VI:17;Иез III:17; XXXIII:2, 6, 7), Аввакум более других ревновал о святости попранного закона Божия и, подобно многим богопросвещенным мужам Ветхого Завета (ср. Иов ХXI:6-9; Пс LХХ:2-3; Иер XII:12) особенно задавался вопросом, "почему люди дерзкие благоуспешнее в делах людей благонравных, и почему наказание не преследует беззаконных по стопам их" (блаж. Федорит, Толкование на книгу пророка Аввакума, рус. перев., изд. 2-е, Сергиев Посад, 1907:, с. 22). Впрочем, "не сам пророк, как предполагали некоторые, страдал сомнением, но вводит он вопросы других, и предлагает учение о том, чего они доискиваются... Что не собственные помыслы предложил он нам, но, уготовляя предохранительное врачевство негодующим, представил пророчество в виде недоумения и решения на оное, об этом свидетельствует самое начало пророчества" (он же, с. 21-22). Особенную силу и остроту этим недоумениям придавало то, что Халдеи, избранные Богом для наказания Иудеев и других народов, были сами нечестивее иудеев, превозносились собственною силою, поставляя ее вместо Бога, и совершались ничем не обуздываемые злодейства (I:9-16). При таких обстоятельствах вопрос об отношении промысла Божия к проявлениям злой человеческой воли возникал с особенною силою. Потому-то вся первая глава книги прор. Аввакума имеет вид или форму полных недоумения жалоб и сетований пророка по поводу непостижимого долготерпения Божия в отношении угнетателей народа Божия (с. 9-16). В главе второй дается Божественный ответ на воздыхания пророка и народа; сущность этого ответа составляет мысль что "душа надменная не успокоится, а праведный своею верою жив будет" (ст. 4), откуда следует и неизбежность ожидающей Халдеев гибели по суду Божию (II:8-13, 14-17:), чем вместе будет обеспечено последующее спасение Израиля (ср. ст. 20). Полученные пророком Божественные угрозы и обетования приводят его в возвышенное вдохновенное настроение, которое разрешается дивною "молитвою" или молитвенно-хвалебною песнью, изображающею величественнейшее явление Иеговы в мир для суда над врагами Его Царства и для спасения Своих избранных во главе с помазанником Своим. Таково содержание третьей и последней главы книги пророка Аввакума.

Отсюда видно, что, при своем небольшом объеме, книга пророка Аввакума имеет весьма важное - как историческое, так и вероучительное значение. Как книга пророка Наума отражает заключение ассирийского периода в истории библейского Израиля, так книга пророка Аввакума отмечает начало халдейского влияния в этой истории. Затем изображение Богоявления в гл. III, опирающееся на древне-библейское изображение Синайского Законодательства (Втор XXXIII:9 и др. ), весьма характерно для допленного пророческого воззрения, между тем после плена вавилонского откровения Божии пророкам имели уже другую форму - апокалипсисов. Но гораздо важнее внутренняя, идейная сторона книги. Здесь с великою ясностью выражены важнейшие мысли ветхозаветного библейского богословия и ветхозаветного учения о Царстве Божием и о грядущем спасении во Христе. Весьма выразительно, прежде всего, поставлен и определенно решен уже упомянутый вопрос об отношении мироправящего Промысла Божия к отношениям человеческой жизни вообще и в частности с проявлением в этих отношениях злой человеческой воли. Пророк свидетельствует, что властительству Иеговы подчинены и великие мировые языческие державы, что их Он выдвигает на суд над другими народами, а затем, когда они не признают его мироправящей силы и обожествят собственные силы (I:5-7: след. ; II:16), они сами делаются предметом суда и наказания Божия (II:5-8, 10-13 и др. ), следовательно, никакая богоборная сила не может устоять. С великою определенностью указаны, затем, положительные внутренние свойства членов ветхозаветного Царства Божия: их твердая, чуждая колебания, вера и верность Богу (II:4), их терпение, смирение и благодушие в скорбях (III:16), их всецелая преданность Богу с ликованием о дарованном Им спасении (III:18). Особенно замечательно возвышенное этическое воззрение пророка на нравственную природу Иеговы "Святого Израилева" (I:12), Господа Саваофа (II:13): "чистым очам Твоим (Иегова) несвойственно глядеть на злодеяния, и смотреть на притеснения ты не можешь" (I:13). С столь возвышенными учениями пророк как бы выступает за грань Ветхого Завета и духом вступает в область уже Нового Завета. И православная Церковь усматривает в книге пророка Аввакума особенно ясное пророчество о грядущем Христе Спасителе, в службе пророку читаем, напр. : "На Божественной стоя стражи, честный Аввакум слышаше таинство к нам Твоего пришествия, Христе, неизреченное: и проповедание твое, пророчествует явственнейше, провидя и апостолы премудрые якоже кони, язык многоплеменных, возмущающия море" (стих. на Госп. воззв. 2-я). "Проповедав Господа славы, и сего прорек пришествие от Святыя Девы проявленно бывшее, и показанное видя, веселися Аввакуме блаженне" (Кан. п. 9, тр. 2). Начальные слова второй главы книги "на страже моей"... послужили основанием ирмоса 4-ой песни пасхального канона ("На Божественной же Богоглаголивый Аввакум да станет с нами"...) Особенно же третья глава книги, назначенная пророком для пения во храме, и уже в Ветхом Завете, несомненно, имевшая богослужебное употребление, оказала сильное влияние на построение церковных песен, именно четвертой песни канона, и многие слова и выражения пророка из этой (III) главы постоянно слышатся в церковных ирмосах: "Господи, услышах слух Твой и убояхся...", "Из горы приосененные чащи пришел еси...", "Покрыла есть небеса добродетель Твоя, Христе" и мн. др. Не без значения, поэтому, замечание одного комментатора (Клейнерта), что после Исаии самым могучим евангелистом среди пророков был Аввакум.

Однако это отнюдь не дает основания относить происхождение книги к позднейшему времени и дробить ее на части разновременного написания (как делают, напр., Розенмюллер, Марти и др. ). Помимо сказанного выше об исторической ситуации, происхождение книги пророка вскоре после книги пророка Наума, вообще не позже половины VII в. до Р. X. свидетельствуется всеми признанною чистотою и правильностью языка книги и формою речи, благодаря которой она ближе подходит к древней пророческой эпохе, наприм., времени прор. Исаии, чем к близкой к плену. Совершенно справедливо замечание Делича: "Если всех пророков по выступающим в них чертам мы разделим на два рода, на пророков школы Исаии и на пророков школы Иеремии: то Аввакум, очевидно, принадлежит еще к древнейшей - школе Исаии. Форма языка его постоянно классическая, исполненная редких, отчасти ему одному свойственных, слов и оборотов; его взгляд и изложение носит отпечаток самостоятельной силы и современной красоты. Несмотря на сильное стремление и высокий полет его мыслей, пророческая книга его представляет тонко разграниченное, искусно-округленное целое, нигде (из других книг Библии) не оказывается так хорошо проведенною форма взаимной беседы между Богом и пророком, нигде не сплавлена так тесно речь пророческая с речью лирическою (даже до построения строф, гл. II, и до музыкальности, гл. III). В содержании и форме он, подобно Исаии, относительно гораздо более независим от своих предшественников, чем другие пророки: во всем отражается еще время высшего процветания пророчества, время, когда на место священной лирики, в какой дотоле высказывалась религиозная тень церкви, выступала, при посредстве могущественнейшего действия Божия, поэзия пророческая с ее трубным голосом, чтобы исчезавшее сознание вновь возбудить в духовно умиравшей церкви, так что, если бы время пророческой деятельности пророка следовало бы определять единственно из формы его пророчества, то мы чувствовали бы себя вынужденными отнести его к Езекии или, по крайней мере, к Манассии" (Цит. соч. s. XII-XIII, см. у проф. Голубева, с. 689, примеч. ). И по признанию другого исследователя, книга пророка Аввакума "принадлежит отдельными лирическими частями к значительнейшим произведениям библейской литературы. Форма и содержание находятся всегда у Хавакука в самой чистой гармонии. Жалоба и утешение, страдание и радость дополняют друг друга; с пламенной фантазией соединены прекрасное чувство меры, невозмутимая ясность, и, таким образом можно сказать, что от этих речей веет греческой красотой, которая особенно сильна в молитве пророка гл. III" (Густав Карпелес. История Еврейской литературы. Перев. под ред. А. Я. Гаркави. Т. I (Спб. 1896), с. 104).

Из немецких комментариев и исследований о книге пророка Аввакума можно назвать (кроме уже упомянутого труда Делича). 1) Cumpach, Der Prophet Habakuk. Brixen. 187:0. Кроме того, в сериях: a) Lange Bibelwerk. Th. XIX, U. Kleinert (Bielef и Leiсz, 1868 (ss. 126-157: и b) К. Marti, Das Dodecapropheton. Tubingen. 1904, ss. 326-356.

Из раввинских комментариев наиболее замечательны: В. Aearbanel, Comment air le livre, de Habakkuk, ed. 5. Munk. Paris. 1843.

На русском языке - более или менее краткие замечания о книге пророка Аввакума в руководствах Орды, Смарагдова, митр. Арсения Хергозерского, проф. А. А. Олесницкого, Спасского. Обширный и серьезный исагогико-экзегетический труд (уже упомянутый нами выше) принадлежит покойному профессору Спб. Дух. Академии М. А. Голубеву: "Книга пророка Аввакума" в Христ. Чтен. 1867: г. т. II, с. 681-7:43, 861-919.